jackie_n: (Jackie)
Наши граждане воевали на Украине. Сомнений в этом нет. Можно называть их добровольцами или ещё как-нибудь.
Некоторые наши добровольцы там погибли. Сомнений в этом нет. Большую (надеемся) часть погибших вывезли оттуда в Россию и похоронили, можно сказать, тайно. Во всяком случае, делалось всё, чтобы не было шума.
Тайно уезжать — ладно. Но тайно хоронить?
Добровольцы — значит, заслужили почести.
Родина признаёт добровольцев достойными гражданами. Устами госТВ восхищается ими, и в некотором смысле посылает в бой. А если и не посылает, то одобряет — это уж точно.
…Некий странный тип прибил яйца к брусчатке на Красной площади. Нормальные люди его если и не осуждают, то не одобряют уж точно. Но ведь он прибил свои. А кто-то бестрепетно распоряжается чужими.
Матери и жёны украинцев, погибших на Украине, плачут. Это показывают по нашему ТВ. Матери и жёны граждан России, погибших на Украине, тоже, конечно, плачут.
Но это по ТВ не показывают...

Read more... )
jackie_n: (Default)

Не смог пройти мимо и не стащить к себе. Боюсь ,забудется, а так не хочется.

 "Привычное определение человека — хомо сапиенс, человек разумный. Но ведь есть и другие разумные: пчёлы, дельфины, собаки, вороны...

Главное отличие человека от всего остального мира не в разуме. Главное: он — человек цитирующий. Человек, повторяющий чужие слова, записывающий чужие слова, читающий чужие слова.

Всё, что мы видим, — дворцы, корабли, машины, компьютеры — создал человек, умеющий читать. То есть человек цитирующий.

Совместные действия, передача информации о еде, об опасности и любви — на это способны многие животные. Но записывает мысли — только человек. Цивилизация — запись мыслей!

Дикари

Маугли — так называют ребёнка, который в младенчестве (грудничком) попал к волкам или обезьянам и вырос среди зверей. (Отметим: имя Маугли придумали не зоологи, психологи, социологи. Оно из сказки Киплинга. Кто не читал — недоумевает: «Странный термин!»)

Эти маугли (в шести-семилетнем возрасте найденные и возвращённые к людям) никогда не говорят. 10—20—30 лет живут среди людей и не могут научиться говорить.

Значит, если в самые первые годы жизни ребёнку не с кого копировать речь, он никогда не заговорит. Если собрать брошенных младенцев и выращивать их в полной изоляции от человеческой речи, они никогда не заговорят (такие эксперименты были проведены в конце ХIХ века). Они едят, растут, в своё время начинают размножаться, скалятся, рычат, мычат...

Ничего своего не скажут младенцы, оторванные от взрослых. Никакого «нового слова». Чтобы сказать новое слово, надо очень хорошо знать старые слова. С нуля невозможно.

Значит, всё зависит от того, какие вокруг ребёнка взрослые: что говорят, как себя ведут.

...Человек говорит цитатами. Но надо, чтобы тебя правильно поняли. Утром деньги — вечером стулья, грузите апельсины бочками... Эти фразы понятны только в границах русского языка и советских поколений. Так ракушки — деньги лишь на островах дикарей.

Всемирная свободно конвертируемая валюта — «Дон Кихот», Шекспир, Достоевский, Чехов. Но — для тех, кто читал. Для не читавших «Гамлета» «быть или не быть» — это как «ёлки-палки» — пустые слова, набор звуков, ракушки.

...Замечательный учёный, старый физик гордо заявил, что атеист и что вера в Бога — глупость, бред. Спорить бесполезно, каждый остаётся при своем убеждении. Но учёный этот сказал, что ни разу в жизни не читал Библию, Евангелие.

Его ужасает происходящее в России, в мире. Он говорит: «Не понимаю!» Но из учебника физики этого и нельзя понять. Цивилизация создана Богом, верите вы в Него или нет. Цивилизация создана Богом, даже если Его нет. Вся наука создана людьми, которые ходили в храм (даже если не верили). Цивилизация построена из морали и души, рвущейся к звёздам, а вовсе не из кирпичей. А старый физик не читал. Ни Библии, ни Канта. Учёный с мировым именем не знает ничего про фундамент мира, в котором живёт.

Физик смотрит в микроскоп; всё более огромный микроскоп показывает всё более мелкие частицы. Кажется, ещё немного — и мы поймём, как устроен мир. Точнее, он (физик) поймёт, а мы должны будем ему поверить.

Многие люди верят в физику, хотя не читали и не прочтут солидных монографий и ни черта не понимают в квантовой механике, в теории струн, в тёмной материи...

Люди верят физикам на слово. Электроны, позитроны, мю-мезоны, кварки... Люди верят, будто физики держали в руках эти штуки или хотя бы видели их. Но их не видел никто и никогда. Некоторые учёные, видя некоторые следы на некоторых фотографиях, дали красивые имена тем, кто, по их мнению, оставил эти следы.

Вовсе не обязательно верить в Зевса, Аполлона, Афину. Совершенно неважно, были они или нет. Но греческую мифологию надо знать, иначе ничего не поймёшь. Рок (в смысле Судьба, а не звуки му), Эдип (эдипов комплекс), музы... А откуда у нас эти слова? — из цитат. «Раб на галерах» — звучит смешно, но только для тех, кто знает, что такое галеры. Уже две тысячи лет, как они исчезли, но мы знаем эти несуществующие вещи, бессмысленные слова и обозначаем ими важнейшие понятия. Бога не видно. Но есть следы.

Физик-атеист не читал Библию. Он просто не верит. Как он подпрыгнет, если кто-то скажет ему, что не верит во всемирное тяготение; что это идиотская мысль: будто Земля летает вокруг Солнца, а вместе они — две пылинки, летящие неизвестно куда, неизвестно откуда. Он придёт в ярость: «Вы хоть в школе учились?! Читали Ньютона?! Эйнштейна?!»

— Нет.

— Да как же вы можете судить, если ничего не читали?!

— А вы?

***

Мы цитируем (то есть повторяем чьи-то слова) что-нибудь вроде «жребий брошен», «да минует меня чаша сия», но не всегда знаем автора. Люди цитируют Ленина: «Учиться, учиться и учиться», — хотя он никогда в жизни этого не говорил.

Какая разница, где взял цитату: из Шекспира или «из воздуха».

Первоисточник скрыт. «Пришёл, увидел, победил» — мужик рассказывает приятелям, как познакомился с отзывчивой дамой, но знает ли, что цитирует Юлия Цезаря? Вряд ли он читал знаменитые «Записки о Галльской войне» (51 год до Р.Х.). Цитата дошла до него через тысячи уст.

Примеров тьма. Вы повторяете словечко не потому, что вычитали его у автора, а потому, что услышали с экрана или в детстве от кого-то, кто подцепил эту фразу от каких-то приятелей...

Но кто сочинил всё, что мы повторяем? Ведь у каждой фразы есть автор, надо только докопаться.

Сочиняют поэты. Вот сочинил Грибоедов «Горе от ума» — половина текста вошла в пословицы — и мы двести лет повторяем «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом» (хотя комиссия сейчас — следственная группа или наценка, а было — сложное дело).

Как поэты это делают? Как они сочиняют новое? Упорно работают, сидят над листом бумаги, грызут перо, пишут-пишут... Примерно как папа Карло: строгал-строгал и выстругал Буратино.

Дай-ка и я попробую! Строгаешь-строгаешь, уже все дрова превратил в стружку, а толку чуть, буратины не пляшут.

Дурачок! Полено-то было волшебное, забыл? Буратино там уже сидел, оставалось только выпустить из плена...

И ещё очень важно: папа Карло не искал волшебного полена, даже не мечтал о нём. А получил. Даром.

Вдохновение

Сами поэты описывают процесс иначе. Никаких рубанков, лобзиков, напильников.

«Стихи существуют до того, как написаны. Весь процесс сочинения состоит в напряжённом улавливании и проявлении уже существующего и неизвестно откуда транслирующегося гармонического и смыслового единства. В ушах звучит сначала неоформленная, а потом точная, но еще бессловесная музыкальная фраза. В какой-то момент через музыкальную фразу вдруг проступают слова».

Осип Мандельштам

(записала Н.Мандельштам).

Перечитайте цитату. Сперва появляется рыхлая «бессловесная музыкальная фраза» — то есть даже не мысль (для которой надо искать наиболее выразительные слова), а «бессмысленный звук». Но этого довольно, чтобы поэт забыл обо всём на свете.

«Я хожу, размахивая руками и мыча ещё почти без слов в такт шагам... Постепенно из этого гула начинаешь вытискивать отдельные слова. Откуда приходит этот основной гул-ритм — неизвестно».

Владимир Маяковский.

Это 1926 год — церковь разгромлена, религия проклята. Это пишет безбожник и богохульник, и цензура не замечает идеализма и мистики — статью «Как делать стихи» печатают «Ленинградская правда» и журнал «Красная новь».

Мандельштам объяснял (пытался объяснить) жене, Маяковский — народу. Поэты не знали этого друг о друге. Скажи любому из двоих: «А-а, это у вас, как у М...?» И тот и другой взбесился бы.

Мысль улавливается — значит, надо расставить ловушку — душу. И надо, чтобы было тихо, а главное — без людей. Ибо даже грохот метро мешает меньше, чем шёпот знакомых. Грохот — белый шум, а шёпот или речь — шум смысловой, чёрный.

***

Великие авторы совершенно серьёзно (не в шутку, не ради красного словца) утверждали: даруется свыше!

Пушкин, Моцарт постоянно упоминали «вдохновенье». (Моцарт говорил, что порой в доли секунды слышит целую симфонию; остаётся только записать.)

Сократ постоянно упоминал «демона», который подсказывает ему мудрые, абсолютно неопровержимые мысли.

Поэты, художники говорят «муза». Учёные — интуиция, наитие. Богословы — откровение...

Это всегда мгновенное получение, которое потом долго записывают, страдая, что на бумаге «оно» не так прекрасно, как... Как где? — в уме? в душе? В Послании!

Всех получавших поражает скорость. «Оно» мелькает и — исчезает... Ах! — забыл!

Что «забыл»? Забыть можно ключи, день рождения жены и т.д. Ты знал и забыл. Но этого (мелькнувшего) ты никогда не знал. Этого вообще никогда не было — этих нот, этой мелодии, стихов, таблицы Менделеева.

Эта скорость много говорит об отправителе.

Пушкинский Моцарт объясняет Сальери происхождение новой музыки:

Бессонница моя меня томила,

И в голову пришли мне две-три мысли.

 Это очень точное описание творческого процесса: мысли не рождаются из головы (из сердца и других мест), а «приходят в голову» — снаружи!

Но хотелось бы понять ещё кое-что. Они сами ходят? Хаос атомов? Носятся в воздухе, блуждают, как пылинки в солнечном луче? Или все-таки они уже сформулированы? Сами слепились из хаоса или их кто-то слепил и послал?

«Таинственное дело свершилось: покров снят, глубина открыта, звук принят в душу. Второе требование Аполлона в том, чтобы поднятый из глубины (из души. — А.М.) и чужеродный внешнему миру звук был заключён в прочную и осязательную форму слова; звуки и слова должны образовать единую гармонию».

Александр Блок.

Выходит, поэты не выдумывают, а пытаются расслышать чужие слова, понять, записать. Их муки (поэтические) в том, чтобы как можно точнее записать услышанное.

«Эврика!» — и голый Архимед выскакивает из ванны, бежит записывать открытый... нет, вдруг открывшийся закон. И Менделеев, проснувшись, спешит записать «Таблицу Менделеева», пока сон не исчез. А промедли — исчезнет, не вспомнишь.

«Пушкин, не мешай спать!» — сердилась Натали, когда он среди ночи пытался зажечь свечку, чтобы записать... А утром — эх, шедевр исчез безвозвратно.

Ещё одно важнейшее условие (о котором Моцарт, Пушкин, Маяковский и другие не говорят, потому что для них это само собой разумеется) — одиночество. Выхожу один я на дорогу, ночь тиха, пустыня внемлет Богу — эти условия уничтожены.

***

...Многим кажется, будто всё сочинили писатели. Но они-то и есть самые цитирующие люди в мире! Они-то умеют углядеть божий дар; и берут его, не спрашивая разрешения («Я беру своё добро там, где его нахожу». Мольер). Берут у самых талантливых, и не смущаются, ибо и те получили даром. «Синяя гора» переходит из рук в руки.

До синей горы, моя радость,

                                           до синей горы...

                                                   Окуджава.

Из-за синей горы понагнало другие дела...

                                                     Высоцкий.

...Возможно, оттуда звучит мысль, а не слова. Мысль общая, внятная даже младенцу (и он вступает в разговор с небом: бу-бу-бу, гули-гули; а уж потом он обучается языку взрослых людей, языку местному, национальному варианту Языка).

Надо услышать и, уловив, мучиться над переводом в слова родного языка. Что легче: с немецкого на русский или с Его на человеческий?

Композиторам легче. Надо лишь услышать посланную музыку и записать (музыкальным языком, нотами).

Бог говорит. Поэт и пророк слышат и переводят. Пророк — на иврит. Гомер — на греческий, Данте — на итальянский, Пушкин — на русский. Музыка одна.

Голос музы никогда не звучит из подвала. Всегда с неба (или с чердака); и даже Пегас — крылатый конь, а не крот; в небо, а не в нору.

«Вдохновение снизошло» — это выражение буквально: сошло вниз — то есть сверху. А вот если «поднялась волна гнева» (или ярости), то это, конечно, снизу, это изнутри. Тёмные мысли тоже ощущаются как пришедшие снизу, из преисподней, из тьмы. Их так и называют: «тёмные мысли», «тёмные чувства».

«Осенило!» — говорит поэт или учёный. Осенило — это всегда сверху. Осветить можно и сбоку, и снизу, а осенило — только сверху. Зная направление, легко распознать источник. Впрочем, он прямо назван.

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснётся,

Душа поэта встрепенётся...

И слух не простой (чуткий), и душа особая (поэта), но главное — чей глагол.

«Божественно!» Это восклицание, эта оценка точно отражает наше восприятие. Мы хотим сказать, что автору удалось максимально точно записать «идею», «послание».

Вдохновение — это всегда снаружи. Это вдох. Вдох в себя из Вселенной. Никакого

выдохновения нету. Точнее, выдохновений полно, но в них ничего божественного.

...Безусловно, есть выдохновенная умственная литература; и очень сильная. Например, театр абсурда: Беккет, Ионеско — нобелевские лауреаты. Их знаменитые пьесы заставляют думать, ужасаться, иногда смеяться, но — их главная отличительная черта: публика никогда не плачет. Там есть талант, расчёт, знание сцены — всё, кроме вдохновения.

Чуткий слух и душа поэта — не синонимы. Потому что если слух чуткий, а душа не поэтическая, осенённый будет только мычать. Это очень многим знакомо: в голову приходит невыразимо прекрасная мысль, которую именно не можешь выразить.

И добро бы беспомощно мычал осенённый дворник. Но такое случается и с поэтами.

Маяковский, рассказав, как «мычит без слов», добавляет: «Ритм это основная сила стиха. Объяснить его нельзя. Ритм может быть до того сложен и труднооформляем, что до него не доберёшься и несколькими большими поэмами». Он хотя бы пытается. Француз в такой ситуации сдался.

Французский поэт Поль Валери пишет в дневнике:

«Я шёл по улице, когда внезапно меня захватил некий ритм, который не давал мне покоя. Затем к этому ритму подключился второй. Эта комбинация непрерывно усложнялась и вскоре превзошла своей сложностью всё, что могли бы позволить мне внятно воспроизвести мои ритмические способности. Ощущение чуждости стало почти мучительным. Я не композитор; с музыкальной техникой я совсем не знаком; и вот мною завладевает многоголосая тема такой сложности, о которой поэту не дано и мечтать. Я говорил себе, что стал жертвой недоразумения, что вдохновение ошиблось адресом, поскольку такой дар мне был не под силу».

Валери отказался от подарка: «не под силу»!

Валери потрясён, поскольку это случилось лично с ним; иначе заметил бы, что это не ново. Там, откуда посылают, такое чувство юмора. Моисея (заику!) назначают главным пророком мировой истории.

Вот как это было:

ГОСПОДЬ. Иди и скажи фараону...

МОИСЕЙ. О, Господи! человек я неречистый, я тяжело говорю и косноязычен.

ГОСПОДЬ. Кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь? Делай, что тебе говорят!

МОИСЕЙ. Господи! пошли другого, кого можешь послать.

ГОСПОДЬ (разгневанно). Я буду при устах твоих. Иди!

(Исход 4:10.)

Глухому Бетховену посылаются божественные симфонии и сонаты. Невежественные рыбаки назначены апостолами. Яростный гонитель христиан (можно сказать, главный палач) Павел — преображается в создателя Церкви.

Цена вопроса

...В другом месте Поль Валери пишет (курсив его): «Идея Вдохновения содержит в себе следующие идеи: 1) то, что даётся даром, наиболее ценно; 2) то, что наиболее ценно, должно даваться даром».

Пушкинский Сальери, годами упорно строгающий поленья, до глубины души (точнее — до кишок) уязвлён этой даровой раздачей шедевров. Но и он («бескрылый» по его собственному определению) не сомневается в источнике музыки.

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений —

не в награду

Любви горящей, самоотверженья,

Трудов, усердия, молений послан —

А озаряет голову безумца,

Гуляки праздного?..

О Моцарт, Моцарт!

Этот персонаж Пушкина говорит в точности как реальный Валери: наиболее ценное (бесценное!) даётся даром.

Самая известная цитата об этой «дури» (выражение Пушкина): «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать».

Расхожее понимание: мол, совесть художника не позволяет ему... Принципиальность? Но рукопись-то он продаёт.

Поэт не может продать вдохновение, ибо не хозяин. И не может купить. (Сальери уж как старался, молился, трудился.) Вдохновение не продаётся, ибо там, откуда оно снисходит, там наверху не нуждаются в наших ракушках. Оно даётся даром. Дар! — само слово говорит, что нельзя добыть — ни купить, ни заработать. Подарок — воля дарителя. Ничего иного. Можно только получить.

Profile

jackie_n: (Default)
jackie_n

December 2016

S M T W T F S
    123
456789 10
11121314151617
18192021222324
25 262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 04:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios